…до трёх ночи доделывать разные дела, пытаться час подремать, в четыре встать и собираться в аэропорт; в восемь взлететь, пытаться подремать, мешают – то воду принесут, то завтрак, то уже прилетели; до часу проваландаться в Шереметьево, ожидая рейс на Адлер, посадить на него сына, а самой отправиться в Москву; доехать, пытаться подремать; дождаться мужа, погулять с ним под дождём по Арбату, выпить обалденного вина в ресторанчике, поужинать дома с родственниками и шампанским, пытаться поспать; валяться до двенадцати дня в постели с ноутбуком на животе, смс-иться с сыном и дочкой; поехать на дачу на торжественный большой сбор семьи, до отвала наесться тремя видами шашлыков, пить вино и греться  Hennessi, вернуться, пытаться выспаться; встать в семь утра, поехать на мероприятие клуба, затем в лес, шашлыки и водка, всякие разговоры, уже не могу; смотреть на синее небо и зелёные просторы, вспоминая, что вылетала в снег и метель; вернуться домой, попробовать всяких экзотических фруктов, привезённых прямо оттуда, решив, что ранее выпитая водка всё приведёт к консенсусу, если что; наконец выспаться, валяться в постели с ноутбуком на животе…

Отпуск начался!

Ты бы ещё очки на носу поискал, дорогой!

Три дня провалялась в гриппе, температуре, ознобе и других сопутствующих… когда холодно становится даже от того, что пряди волос за уши закладываешь…  когда мысли уплывают куда-то ленивыми белыми рыбами. Я их прямо так и представляю – большие белые и неповоротливые. Очень яркий и точный для меня образ – именно так всё в моей голове и происходит. И после – а мой ли это образ? или прочитанный где-то и так удачно уложившийся в мой личностный пазл, что стал уже как бы моим? Или всё-таки – мой, но у кого-то возник такой же?

Начала вспоминать все недавно прочитанные книги, но ничего конкретно не вспомнилось. Интересно, есть что-нибудь наподобие  © не на фразы, которые мы цитируем, а на мысленные образы?  :-)

Вот теперь у меня есть хоть какая-то мысль, и я её думаю, пока не придёт время опять пить арбидол и проваливаться в сон, слава богу, уже не такой долгий и всеобъемлющий, как ещё вчера.

Вчера стояла в магазине у полок с макаронами и размышляла, а не купить ли мелких макаронных буковок для куриной лапши. Потом что-то меня отвлекло и увлекло к другим полкам, «буковки» я так и не купила, а дома приготовила уху.

Вечером открываю книжку (сборник рассказов) и читаю: «Или вот додумались делать лапшу в виде букв. Интересно, отдаёт ли себе хоть кто-нибудь отчёт, сколько стихийно сложившихся заговоров, какую неведомую кабалистику он каждый раз зачёрпывает ложкой и, как это ни грустно, поглощает и переваривает вместе с куриным бульоном?»  (Евгений Лукин «Прометей прикопанный»)

Вот так-то!

Понятно, что всё это шутка (я имею в виду даже не иронию автора, а свой пост), но в каждой шутке есть доля… настороженного ожидания и оглядывания – а вдруг? А вдруг – действительно спина белая? А вдруг – действительно у Дивова в книжке рекламные блоки (самой смешно!)? А вдруг – заговор и кабалистика?

Ну, что ж, придётся всё-таки купить «буковки», сварить лапшу и съесть – чтобы избавиться от неприятного «а вдруг». :)

Вот здесь nucisarbor поднял тему о вовремя прочитанных книгах.

«А я эту книгу тоже в детстве любил и перечитывал раза три, когда простужался и отлынивал дома от школы. Но сейчас ее читать не стану: поберегу образы детства».

А ведь это «поберегу образы детства» не только к книгам относится.

Моя бабушка жила в деревне. Добирались мы туда из города на ужасном, пыльном и жарком автобусе, который останавливался на трассе, а дальше надо было идти пешком через улочки, огороды, канавы, мимо кладбища и сельской школы. Баба Саша всегда знала, когда мы приедем и без телефона – бело-рыжий Бобик, никогда не привязанный, срывался со двора и улепётывал в сторону дороги в город. Мы вываливаемся из автобуса, а он уже тут, как тут, виляет не просто хвостом, а, всем телом, начиная от шеи, и торжественно сопровождает нас до дома.

Когда-то она пользовалась лишь вазелиновоподобной помадой и розовеньким кремом, одним – и для лица, и для рук. И была очень хороша. Он нежно брал её подбородок пальцами, проводил большим слева направо, смазывая вазелинку, и целовал мягкие, пахнущие клубникой губы. Он так и называл её – клубничкой.

А время делало балетное фуэте, и, казалось, так будет всегда. Пока вдруг оно не сделало элегантный прыжок и не унесло её вдоль той дороги, по которой идут все. Она заволновалась и прикупила крем от морщин. Он смеялся над ней, нежно брал её подбородок пальцами, проводил большим слева направо, смазывая помаду, и целовал мягкие, пахнущие вазелином губы и морщинки около них.

Время опять закружилось на месте, крем и помада стали более дорогими и чуть ли не с наночастицами, которые держали морщинки изнутри, как Атланты. И тут она заметила глаза. Время сделало очередной прыжок. Она предприняла все усилия для того, чтобы оставаться молодой и красивой. Он с усмешкой смотрел на баночки-скляночки, терпеливо ждал, когда она умоется, нежно брал её подбородок пальцами и целовал мягкие, пахнущие чем-то французским, губы и морщинки возле глаз.

Она всё равно оставалась хороша. Но тут она заметила руки и шею. У времени кружилась голова, и фуэте оно делать отказывалось. Специальное масло, пахнущее миртом, покрывало шею. Другое специальное масло, пахнущее васильком и шиповником, покрывало руки под нитяными перчатками. Мусс для груди и гель для живота были теперь её ночной рубашкой. Он нежно брал её подбородок пальцами, но пальцы соскальзывали. Он тыкался в шею, и его щека прилипала к её коже, а на губах оставался совсем не клубничный вкус. Утром она была всё так же хороша. А он… не хотел её…целовать…

Вряд ли тексты, расположенные под катом, можно назвать аннотациями или рецензиями. Не замахиваюсь.

Просто у меня спросили, почему я читаю ЭТО.

Я собрала свои эмоции и ответила.

 

«В японском искусстве есть такое понятие как «послечувствование», будь то поэзия, живопись или сад. Образ, набросанный художником несколькими штрихами, предстаёт перед зрителем или слушателем в своей изначальной целостности».
(”Сад в японском стиле”, А.И. Фомина)

 

Книги двух этих авторов в полной мере оставляют послечувствование.

Как в дегустации вина – букет ясный, сортовой; вкус полный, гармоничный, с очень долгим и приятным послевкусием.

Как в хороших духах – лёгкие верхние ноты, завораживающие средние и вибрирующие нижние.