June 27th, 2009

я

Ялтинская ночь

Маюсь бессонницей.
Как там у Цветаевой: " Бессонница, друг мой, опять твою руку с протянутым кубком встречаю в беззвучно звенящей ночи..."
Пью чай с карамельками "Москвичка", просматриваю отпускные фотки.
Отпуск закончился. Закончились Крым, Москва, пейзаж за окном поезда, меняющийся сначала от голо-коричневого цвета Севера к зелёному средней полосы России, от зелёного - к хаки с охрой северного Крыма, а потом - к изумрудному цвету ЮБК. На обратной дороге все цвета в обратном порядке, только конечный изменился - на Север тоже пришло лето. Деревья там, травка. Одуваны желтеют, и им наплевать, что в других частях страны их собратья давно уже не жёлтые, а белые или даже облетевшие.
В Ялте у меня тоже бывала бессонница. Я выходила на балкон, слушала всевозможные "умц-умц", доносившиеся со всех ресторанных и дискотечных площадок набережной, и смотрела в небо.
Я люблю ночное южное небо. Тёмное. Чёрное. Со звёздочками - бриллиантами в бархате, крошками в закрытом хлебном ларе, прорехами в старом  одеяле. У моей бабушки было такое - тяжёлое, ватное; вата в нём скаталась большими комками, между которыми оставались пустые места. Когда я укрывалась им с головой, эти пустоты пропускали свет лектрической лампочки на потолке; я лежала, слушала, как бабушка бормочет молитву,  и придумывала новые созвездия...



Collapse )
Чиса

Ночные раздумья

Ночью у нас темень и тишь.
И в одеялах скучно и зябко.
В небе туманная серая мышь
Спрятала звёзды в рваные шапки.

Ни звезды. Ни огня. Ни меня...
Изредка - звук, застывающий быстро.
Словно уходят минуты, звеня,
Словно сгорают последние искры.

Словно специально не спится в ночи,
Чтобы подумать, решиться, проверить -
Те ли ты складывал кирпичи
И открывал закрытые двери?

И на той ли дороге стоишь?
То ли ты пишешь, и нужно ль всё это?
Ночью у нас темень и тишь
Перед ярким и звонким рассветом.