March 7th, 2013

Ирина

Портретики

На пляже немноголюдно и нет продавцов пахлавы, кукурузы и креветок. Женщина в узбекском молниеносном платье с выводком детей – тремя полноватыми рыхлыми мальчишками в шортах и двумя стройными, как кипарисики, девочками в трусах и футболках. Жарко. Женщина оглядывается, снимает прямо под платьем лифчик, выворачивая локти из бретелек, и вороватым движением прячет его в пакет. Сюрреалистично – другие женщины, наоборот, без платьев, но в купальниках… те, кто и без того, и без другого не на этом пляже.

Девушка в красных стрингах заползает в палатку-вигвам. Она очень обгорела, и мне её жалко, несмотря на стринги. Впрочем, вечером она, как ни в чём не бывало, выползает оттуда в оранжевом блескучем дискотечном костюме и бежит в бар «Аллохо», увязая высоченными каблуками в песке.

Вечерний южный рейс. В купе входит цыганка вот прямо во всех своих юбках, пристраивает вещи, устраивается сама за столик и сразу же, не дожидаясь отправления поезда, начинает обедо-ужинать. В специальных контейнерах у неё солянка и блины с творогом. Она достаёт лимон и режет пару ломтиков в солянку, ещё горячую, с парком. Для блинов у неё припасён джем. Заказывает проводнице два чая и много сахара. После еды, прибрав на столе, достаёт хороший современный мобильник цвета золота и два часа разговаривает, наверное, со всей своей роднёй. Из всех слов понятны только «чавелла», «солянка», «блины» и медицинские подробности операции её невестки, которую она ездила навещать и следить за домом, сыном и внуками, пока та в больнице. Затем она переодевается в другую кофточку и другую верхнюю юбку, стелет на выданную постель своё цветастое (и очень красивое) покрывало и укладывается спать.
На следующий день цыганка покупает у заходящих торговцев пупса, машинку и новую симку. Парень-продавец говорит – какой у вас телефон хороший. Женщина расплывается в золотой улыбке и отвечает гордо – сын подарил. Перед выходом из поезда она опять переодевается – в платье, но всё такое же пёстрое и юбочное, и выплывает на перрон, желая всем оставшимся доброго пути.

В московском кафе за столиком наискосок от нас сидит парочка. Девушка часто поправляет круглые очки, шмыгает носом, и совершенно осоловело слушает парня.
- Вот понимаешь, ты меня не понимаешь. Я тебе говорю, а ты меня не слушаешьСЯ, – и дальше на полчаса примеров из их отношений и разговоров, из которых понятно, что парень – бог, царь и герой, а девушка почему-то этого не видит, и вообще они не подходят друг другу. Он говорит громко, вальяжно, играя, красуясь собой; она, тихая серая мышка, что-то пытается отвечать, опустив нос в стакан с колой, но это непозволительно, конечно же. Девушка в очередной раз промакивает нос салфеткой, старушачьим движением цапает свою сумочку, привстаёт и вопросительно произносит:
- Так я пойду?
Но парень так просто не сдаётся и начинает всё на бис. Она обречённо-облегчённо садится и заготавливает новые салфетки.
Мы с дочкой переглядываемся – девушка, конечно же, дурочка, но парень-то вообще *****дурак - и одновременно говорим:
- Девочка, беги от него без оглядки, сейчас же!