Ирина (irina_chisa) wrote,
Ирина
irina_chisa

Три попугая минус один хвост

Сегодня в КаленДаре День отбрасывания хвоста . В сообществе я выставила фото кота , отбросившего оный, наверное, за ненадобностью – и так красавец и первый герой любовник на всю округу, а у себя повспоминаю о своих попугаях. Ведь попугай – это не только чириканье и чистить клетку, это – многое другое, в том числе и хвост.

Первого попугая мне купили добрые родственники накануне отъезда моей семьи на другой край страны, очевидно, чтобы скрасить мою разлуку с ними. Дядечка на рынке убеждал, что эта зелёная птичка и есть самый настоящий молодой вьюнош волнистого попугайчика, и поэтому научить его говорить будет раз плюнуть. Клетка и пакет с просом прилагались.
Мама была чуть ли не в обмороке. Но с её сестрой не поспоришь.

Попугайчика я назвала Петрушей, представляя, как смешно и мягко шепелявя он будет произносить своё имя.
Через неделю я стояла с клеткой в руках у трапа самолёта и рыдала – меня с попугаем не пускали на борт. Оказывается, нужны были какие-то справки. Мама, тайно радуясь, оглядывалась в поисках, кому бы тут же и подарить зеленушку с лапками, но работники Аэрофлота вдруг прониклись жалостью ко мне, и в Москву я всё-таки прилетела с попугаем. Рейс в Казахстан был через пару дней. Нам пришлось остановиться в какой-то аэрофлотской гостинице и спать там с мамой в «женской» комнате на восьмерых, если не больше, человек, а папа ночевал отдельно в «мужской» - других мест не было.
Петруша был со мной… Наутро мы выслушали от соседок всё, что они думают о нас и о нашей птичке, которая хуже петуха, и отправились гулять по Москве вместе с попугаем. У родителей даже где-то фотография должна быть – я с клеткой в руках на Красной площади. Присматривались ли ко мне милиционеры около Мавзолея, не помню; в том возрасте я на такое не обращала внимания, а просто радовалась, что я в Москве, что, смотри, Петруша, - вот Кремль, вот Василий ненормальный. Очень красивый такой Василий, почему это вдруг – ненормальный…

В общем, Петруша прибыл с нами на новое место жительства, оказался девочкой не первой молодости, поэтому ни говорить, ни приручаться не желал. Самоё большое, что я добилась от него – это садиться на деревянную палочку, которую я подносила к его лапам, и некоторое время присутствовать на ней. Петруша ничем особым не проявил себя и не запомнился, кроме того факта, что он вчистую сгрыз китайскую розу, которую я вырастила и подарила маме на Восьмое марта.

Второй попугай появился у меня неожиданно – кто-то принёс, сказав, что им не нужен, а у нас уже есть клетка, оставшаяся от предыдущего. 
Он был салатового цвета, и назвала я его Чижулей. И то, что он впоследствии тоже оказался девочкой, не изменило моего решения говорить о ней, как о нём, и переназывать его я не стала. Зато Чижуля был действительно молодой птицей и наша дружба стремительно росла, очевидно, из-за общей склонности к детским шалостям.
Его клетка в конце концов перестала запираться, и он сам решал – погулять ли ему по квартире или пойти поесть и подремать на жёрдочке.
Рано утром он прилетал ко мне в комнату, топтался по подушке, жевал мои ресницы и чирикал вместо будильника. Когда я делала уроки, он гонялся за появляющимися в тетради буквами, как за расползающимися насекомышами, и ругался, если его прогоняли с письменного стола. А так как в то время я писала чернильной ручкой, то из-за него мне очень часто приходилось переписывать домашние работы.

Обедал он со мной вместе. Бегал по столу, таскал хлеб, методично пробовал на вкус всё – хоть огурец, хоть котлету, хоть картофельное пюре. Цеплялся лапами за край глубокой тарелки и интересовался, можно ли искупаться в супе. Однажды, потянувшись за особо приглянувшейся капустной соломиной из борща, не удержался и таки плюхнулся прямо в тарелку. Застыв на секунду и осознав, что не сварился, Чижуля взлетел и начал налётывать круги под потолком, а с его крыльев и хвоста летели во все стороны красные брызги. Кухню я отмывала целый час, но побеленный потолок всё равно выдал нас маме с головой. Но ведь ещё нужно было вымыть самого Чижулю! Вообще-то он любил купаться. Я открывала кран, подставляла под струю воды ладони «лодочкой», а Чижуля бултыхался в этом импровизированном птичьем бассейне. Иногда специально садился на кран и требовательно чачачакал, показывая, чего он хочет. Но борщ просто так не смыть, он красный и жирный! Намыливаться птиц не желал, выскальзывал из рук, и поверх пятен от борща по кухне ложились хлопья пены. При этом он вдохновенно ругался с непередаваемой интонацией: «Ча-ча-ча! Чвик-ча-ча-ча!!!»

А ещё он работал на полставки сорокой-белобокой – таскал денежки (обычно сдачу из магазина, которую я клала на полку в прихожей). Сидит у зеркала, ведёт свою нарциссическую беседу, как любят все попугаи, а сам косится на бумажный рубль (помните такой, ещё советский?). Потом – фр-р-р – и нету ни рубля, ни Чижули. Ну ладно, бумажная денежка. А вот когда Чижуля монеты - юбилейные рубли - экспроприировал и летал с ними в клюве по синуносоиде, потому что закон земного притяжения воришкам никто не отменял, тут впору пожалеть, что видеокамеры тогда ещё не было. Когда мы уезжали из этой квартиры, то в дальнем углу за шкафом, куда было не добраться при уборке, нашли Чижулин клад. Кроме денежек там были заколки, ручки, спички, куски яблок, ставшие сухофруктами, и бумажные салфетки.

А однажды он остался без хвоста. Случилось это так.
Я валялась на разложенном диване и читала книгу. Переворачивалась с боку на бок, подпирала голову рукой, упираясь локтем в сиденье (или лежанье?) дивана. И слышу, где-то там Чижуля орёт своё возмущённо-ругательное «ча-ча-ча!». Ну, орёт и орёт. Наверное, что-то открыть не может или вытащить очередную денежку, придавленную чем-то тяжёлым во избежание. Но что-то долго уже орёт. И только я решила всё же встать и выяснить, в чём дело, как откуда-то из-за спины у меня вылетает абсолютно куцый Чижуля, а под локтем у меня оказывается весь его хвост. Как я плакала, хотя была уже большой девочкой, не передать. Я боялась, что эти хвостовые перья никогда не отрастут, и будет мой чижик всю оставшуюся жизнь выглядеть оборванцем и летать, как пьяный пилот …
Что той жизни волнистой… Хвост вырос. А Чижуля в своём жизненном любопытстве наелся свечки и помер, несмотря на реанимационные мероприятия квалифицированного специалиста – моего папы.

Третий попугай сам залетел ко мне в окно, был он голубого цвета и назван без вдохновения Петрушей. Потому что Чижуля был такой один – тот, который со мной спал и ел, делал уроки и тайно от мамы читал «Римлянку», занимался без хвоста спортивным ориентированием на местности и ворковал со мной – пусть и по-птичьи, а не по-человечьи. Третий прожил у меня недолго, мы опять переезжали, и я отдала его соседским девчонкам. Тем более что сама тогда уже интересовалась мальчиками больше, чем попугаями.
Tags: вспомнить всё, календарь, птицы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments